Ты, пришедший с зеленых приморских холмов Атлантиды дабы завоевать древнюю корону Валузии, ты считаешь мое племя древним, ибо мы владели этими землями еще до того, как валузийцы пришли с востока, в те дни, когда еще не появились люди в странах моря. Но люди были здесь и тогда, когда Племена Древних пришли сюда с пустошей, а перед теми людьми были и другие, и племя сменяло племя. Народы уходят и их забывают, ибо такова судьба человеческая.

— Да, — сказал Кулл. — Но разве не жаль, что красота и слава человека обречена исчезнуть, словно дымка над летним морем?

— Зачем жалеть, раз такова их судьба? Я не скорблю о былой славе моего народа, не тружусь ради тех народов, которым суждено прийти. Живи сегодняшним днем, Кулл, живи сегодняшним днем. Мертвые мертвы, а неродившиеся еще не существуют. Что тебе до того, что люди позабудут тебя, раз ты сам позабудешь себя в молчащих мирах смерти? Смотри в мои зеркала и будь мудр.

Кулл повернулся к другому зеркалу и заглянул в него.

— Это зеркало величайшего волшебства. Что ты видишь в нем, Кулл?

— Ничего, кроме себя самого.

— Приглядись внимательно, Кулл. Это и вправду ты?

Кулл вгляделся в огромное зеркало и его двойник глянул на него из туманных глубин.

— Встав перед этим зеркалом, я вызвал этого человека к жизни, — задумчиво прошептал Кулл, уперев подбородок в кулак. — Это выше моего разумения, ибо впервые я увидел его в спокойных водах озер Атлантиды, а потом часто встречал его взгляд в оправленных золотом зеркалах Валузии. Он — я, тень меня самого, часть меня. Я могу призвать его к существованию или заставить исчезнуть по моей воле. И все же…

Он замолчал. Странные мысли кружились в его мозгу, словно призрачные летучие мыши во тьме пещеры.

— И все же, где он, когда я не стою перед зеркалом? Разве может человек так легко создать и уничтожить тень жизни и существования? Откуда я знаю, что когда я отхожу от зеркала, он исчезает в бездне Несуществования?